M3ta Subsol

Lecție de democrație la Facultatea de Istorie

Posted in actiuni, articole by gheorghe on 22/12/2011

Lecţie de democraţie la Facultatea de Istorie
1 Decembrie 2011

Li se pot reproşa multe studenţilor care au ocupat amfiteatrul Pârvan al Facultǎţii de Istorie. Cǎ n-ar prea şti ce vor, cǎ nu ar avea un plan bine definit, cǎ ar fi (deja) dezbinaţi, cǎ mişcarea lor ar fi o copie, cǎ ar fi naivi (adicǎ nu cinici)… Eu zic cǎ pete gǎsindu‑se şi în Soare, e mai profitabil sǎ încercǎm sǎ vedem lucrurile bune.

Sistemul nostru politic se aflǎ într-o evidentǎ situaţie de impas, dupǎ ce s-a dovedit cǎ nu este capabil sǎ se reformeze din interior. Corupţia invadeazǎ partidele imediat ce ajung la putere, pǎtrunderea personajelor din „noua gardǎ” spre vârfuri e guvernatǎ de selecţia negativǎ sau frânatǎ prin metode eficiente, proiectele cu adevǎrat reformatoare sunt absente atât în zona Puterii, cât şi în cea a Opoziţiei. Sistemul politic pare sǎ fi reuşit sǎ anihileze toate mecanismele de control ale cetǎţeanului şi, ce e mai grav, acesta nu mai pare dispus sǎ lupte pentru a reintra în posesia statului.

Ei bine, principalul mesaj pe care-l transmit tinerii care ocupǎ astǎzi tot felul de locuri este cǎ nu mai sunt dispuşi sǎ se resemneze cu statutul de guvernat pasiv. Universitatea nu e doar un loc în care se produc specialişti, ci şi unul în care s-au nǎscut ideile şi acţiunile care au schimbat lumea, în 1848, în 1968 şi nu numai. Condiţia studentului a fost întotdeauna cea a unui cetǎţean angajat, tocmai pentru cǎ lui îi pasǎ de viitor mai mult decât de prezent. A înţeles asta Ceauşescu în decembrie 1989, când, dupǎ ce în plopii din Regie apǎruserǎ nişte pere, trimitea studenţii în vacanţǎ cu o sǎptǎmânǎ mai devreme decât de obicei; sper sǎ fi înţeles ceva şi actualul rector, dupǎ ce a încercat joia trecutǎ sǎ împiedice manifestarea fǎcând apel la bodyguarzi.

Dacǎ ne gândim cǎ s-a pornit de la o conferinţǎ privind rolul studentului în societate, iar dupǎ cele 100 de ore de dezbateri s-a ajuns la un manifest în treisprezece puncte, conţinând revendicǎri (fiecare dintre ele, în sine pertinentǎ) referitoare mai degrabǎ la relaţia dintre student şi universitate, am avea motive de dezamǎgire. Substanţa demersului din amfiteatrul Pârvan se gǎseşte nu atât în CE, ci în CUM. Cei de acolo au înţeles mersul corect al democraţiei. Iniţiativele pornite „la firul ierbii”, rezultat al solidaritǎţii, participǎrii şi identificǎrii de soluţii, sunt cele care pot schimba societatea, nu cele impuse de cǎtre guvernanţi.

Spre exemplificare, un demers autentic democratic al reformei învǎţǎmântului ar fi presupus dezbaterea textului legii de cǎtre ministrul de resort, împreunǎ cu cei direct interesaţi, eventual timp de 100 de ore, eventual în amfiteatrul de la etajul trei al Facultǎţii de Istorie. În speţǎ, domnul Funeriu nu a avut nici o reacţie legatǎ de evenimentele de la sfârşitul sǎptǎmânii şi nici faţǎ de cele care au urmat, în Bucureşti şi alte centre universitare, ca şi cum discuţia ar fi fost despre importurile de tomate. Atitudinea domniei sale pare inspiratǎ din înţelepciunea lui Ion Iliescu, care recomanda în 1990 lǎsarea manifestanţilor din Piaţa Universitǎţii „sǎ fiarbǎ în suc propriu”. Din pǎcate, presa pare cǎ s-a „adǎpat”, în bunǎ parte, din acelaşi izvor ideatic, cǎci s-a rezumat, când a fǎcut-o, la relatǎri seci ale întâmplǎrilor. Studenţii n-au fost invitaţi la talk-show-uri, revendicǎrile lor nu pot fi citite decât pe paginile reţelelor de socializare.

În Argumentul manifestului lor, studenţii spun: „Revendicǎm Universitatea pentru cǎ vrem să-i redăm vocaţia iniţială de spaţiu dinamic al efervescenţei ideilor, capabil sǎ analizeze critic prezentul în cǎutarea unor soluţii mai bune pentru viitor”. Ei promit cǎ dupǎ „Istoria se ocupǎ şi se dezbate” urmeazǎ „Universitatea se ocupǎ şi se dezbate”. Aşteptǎm ocuparea şi dezbaterea societǎţii de cǎtre cetǎţeni. Mai aşteptǎm?

Mircea Kivu este sociolog
Bucuresti
http://www.romanialibera.ro/opinii/comentarii/lectie-de-democratie-la-facultatea-de-istorie-246517.html

Anunțuri
Tagged with: ,

Молдова как модель

Posted in articole, stiu si eu ceva by gheorghe on 14/04/2009

Обсуждать детали нынешнего кризиса в Молдавии скучно. Все эти кризисы происходят примерно по схожему сценарию, утомительно однообразному. Можно написать шаблон репортажа (аналитической статьи), отложить в архив и доставать каждый раз, получив первые сведения об очередном кризисе, подставляя лишь нужные имена и детали – «местный колорит».

Выборы приносят успех правительству, оппозиция итог выборов не признает, организует волнения с непременным разгромом здания парламента. Вместо выборов может быть какой-то другой повод – например, очередное особенно дикое или непопулярное решение властей. 

Но в любом случае протест должен сопровождаться погромом. Если получится, можно разгромить не только парламент, но и дом правительства или помещение президентской администрации. Если полицейские силы организованы плохо или получили указание не вмешиваться, можно пожечь мебель и разбить компьютеры. Если полиция сопротивляется эффективно, протест ограничится битьем стекол.

После того, как получилась хорошая телевизионная картинка, можно идти по домам. В зависимости от количества выбитых стекол и поломанных стульев правительство либо идет на переговоры с оппозицией (пересчитывает голоса на выборах, уступает несколько министерских постов или мест в парламенте), либо обвиняет оппозиционеров в заговоре с целью захвата власти при поддержке иностранных спецслужб(российских, американских, румынских, литовских, таджикских – нужное подчеркнуть). Может быть комбинированный вариант: переговоры сочетаются с обвинениями и репрессиями. В произвольном порядке. Можно сначала переговоры, потом репрессии. А можно наоборот. Если оппозиция побеждает, то угроза репрессий нависает уже над действующими чиновниками, но, как правило, эта угроза не реализуется на практике.

Подобные процессы уже неоднократно повторялись в Азии, Африке и Латинской Америке, где число переворотов порой превышало количество лет, которые насчитывает независимое существование государства (классический пример – Боливия к середине ХХ века: более ста переворотов за те же сто лет). Восточная Европа на этом фоне демонстрирует как раз цивилизованность и современность – все обходится (пока) без кровопролития.

Механизм переворота в случае успеха можно повторять сколько угодно раз, поскольку правительство и оппозиция совершенно ничем не отличаются друг от друга, разве что цветом галстуков, да и то не всегда. Поэтому, если, например, сегодня переворот в очередной восточноевропейской республике удался, то с большой долей вероятности можно будет уже через три-четыре месяца начинать планировать новый – причины общественного недовольства устранены не будут, демократии не станет больше, а коррупции – меньше. Потому людей можно будет снова выводить на улицы, примерно под теми же лозунгами: «Долой плохих парней! Отдадим власть хорошим парням!»

Беда в том, что хороших парней не бывает. По крайней мере – в посткоммунистическом истеблишменте. И дамы, увы, подстать господам. Так что феминистская революция даст не больше, чем «революция» оранжевая, розовая или серо-буро-малиновая.

Можно, конечно, порассуждать о геополитике. Мол, пророссийские силы вытесняются силами прозападными. Но, увы, чем больше проходит времени, тем труднее отличить одних от других. Вот, например, администрация президента Воронина в Молдавии. У него с Россией отношения до того испорчены были, что наши власти даже молдавское вино пить запретили! Что, кстати, оказалось действительно сильным ударом по экономике страны, где виноделие оставалось чуть ли ни единственной живой отраслью народного хозяйства. В общем, Воронин – прозападный политик, лучший друг Европейского Союза, сторонник сближения с НАТО и все такое. Оппозиция – тоже прозападная, тоже за Европейский Союз, тоже за сближение с НАТО. 

В Риге, когда били стекла в парламенте, тоже не было слышно призывов к выходу из НАТО или отказу от ратификации Лиссабонского договора. В отличие от Страсбурга, Лондона или Афин, где протестующие толпы требуют радикально изменить политику и систему, восточноевропейские толпы, ничего, по сути, не требуют. Они выражают возмущение творящимися вокруг безобразиями, одновременно демонстрируя полную готовность терпеть точно такие же или даже худшие безобразия дальше, если только сменится персонал, который эти безобразия вытворяет.

По стандартам Европейского Союза, выборы в Молдавии – правильные. Были, конечно, нарушения. Были «мертвые души», было множество случаев, когда не дали проголосовать молдаванам, работающим за границей (а таких граждан в республике почти 40 %). Но это не сильно волновало наблюдателей Европейского Союза. И правильно: оценивается не практика, а намерения. Коль скоро молдавская власть хочет приблизиться к Европе, то небольшие нарушения в ходе выборов более чем простительны. Только не надо обманываться. Если в ходе нынешнего кризиса либеральные партии одолеют партию Воронина, по недоразумению продолжающую именовать себя коммунистической, то в следующий раз Евросоюз с такой же благосклонностью отнесется к фальсификациям, жертвами которых окажутся коммунисты. А разве в Тбилиси оппозиция, требующая отставки Саакашвли, является менее прозападной, чем правящий режим? Или оппозиционеры в меньше степени ориентированы на принципы либеральной рыночной экономики? Или они более позитивно относятся к самостоятельности Абхазии и Южной Осетии?

В плане экономической политики разницы между оппозицией и правительством тоже не обнаружить. Ну, названия, ярлыки, конечно, отличаются. Опять же дизайн, стиль, цветовая гамма. На то они и выборы, чтобы предлагать публике однотипный товар под разными брендами. Но по сути разницы нет: «коммунистическое» правительство в Кишиневе проводило последовательную либерализацию экономики, приватизировало государственную собственность. Жилищно-коммунальную реформу проводило рука об руку с либеральной оппозицией, контролировавшей часть муниципалитетов, включая и столицу. 

Разумеется, различия есть. Только они не политические. Строго говоря, даже не экономические, скорее в сфере частной жизни главных героев.

Вот при Воронине как-то само собой получилось, что сын президента стал, кажется, самым крупным бизнесменом в республике. Или одним из самых крупных. Конечно, совершенно случайное совпадение. Талантливый предприниматель и все такое. Но у других политиков тоже дети есть. Обидно, да?

Политологам и журналистам найдется много работы. Главные герои тоже появляются перед телекамерами, давая собственное объяснение кризису. Для них очень важен исход борьбы – как поделить собственность и посты, кто получит более жирный кусок, а кому достанется кусочек поскромнее (до следующего передела).

Но главный смысл происходящего как раз в том, что ничего не происходит. Ничего значительного с исторической, социальной или даже политической точки зрения. Смысл переворотов (как успешных, так и терпящих поражение) в том, чтобы все осталось по-старому. Переворот – не более чем извращенная форма поддержания политической стабильности.

По большому счету, единственный вопрос состоит в том, почему все-таки политический процесс непременно приобретает форму погрома, если стороны вполне могут договориться по-человечески. У всех на глазах примеры Польши и Венгрии, где периодически происходит смена власти – посткоммунистическая партия уступает место антикоммунистической, а потом наоборот. И так они мило чередуются, меняясь местами, как партнеры в старинном танце – к всеобщему удовольствию. 

В известной басне Крылова «Квартет» зверушки тоже постоянно пересаживаются, но как ни меняются они местами, музыка выходит отвратительная. Показательно, впрочем, что герои басни могут пересаживаться снова и снова. Других музыкантов у нас нет. А потому публике не остается ничего другого, как слушать разные вариации одной и той же душераздирающей мелодии. 

Итак, почему в польско-венгерской версии «квартета» музыканты пересаживаются чинно и вежливо, а в Молдавии, Грузии и Украине перестановка стульев сопровождается мордобоем? И почему в балтийских республиках политический процесс все более сдвигается в сторону молдавско-грузинской модели, несмотря на то что эти страны уже приняты в цивилизованную семью европейских народов?

По всей видимости, главная причина лежит в социологии правящего класса. В Польше и Венгрии (точно так же, как в Чехии, Словении и, возможно, в Болгарии) сложилось некое подобие национальной буржуазии, которая сохраняет реальную экономическую власть и собственность независимо от того, как распределяются места в парламенте и в правительстве. Государство, в полном соответствии с либеральной теорией, получило роль «ночного сторожа», главная задача которого охранять достояние имущего меньшинства от неимущего большинства. И если эти сторожа регулярно меняются, то так только лучше – больше будут проявлять рвения.

Но стоит взглянуть на соседние посткоммунистические страны, как становится ясно: полноценного буржуазного класса здесь нет, есть скорее буржуазно-бюрократические кланы, поделившие собственность. Смена власти чревата перераспределением собственности, а потому власть надо удерживать силовыми методами. На худой конец, отдавая ее, ставить условия, требовать гарантий, а гарантии эти подкреплять тоже силовым ресурсом (если вы свергли нас, то завтра мы так же сможем свергнуть вас).

Беда в том, что общий кризис мировой экономики дестабилизирует политические и социальные системы даже там, где было достигнуто некоторое равновесие. И поскольку по Восточной Европе кризис бьет сильнее, чем по Западной, единство правящего класса может быть поставлено под сомнение даже в странах, которые до недавнего времени могли гордиться цивилизованными политическими отношениями.

Так что «модель-Молдова» вполне может быть тиражирована не только на восток, но и на запад. Вопрос лишь в том, что рано или поздно массам может надоесть роль статистов. А потребность в переменах выйдет за пределы пожелания сменить одного коррумпированного правителя на другого.

Автор: Кагарлицкий Борис
sursa: rabkor.ru

Tagged with: